Венецианов Алексей Гаврилович (1780-1847)

Алексей Гаврилович Венецианов (1780-1847) родился в Москве, в небогатой купеческой семье; его отец переселился в Москву из Нежина: вероятно, там остались у него кое-какие связи, чем и объясняется то обстоятельство, что у художника в петербургский период его жизни было немало друзей, а потом и учеников-украинцев. Вероятно, он делал копии с картин старых мастеров из частных московских коллекций и писал портреты. Не исключена возможность, что он пользовался указаниями Рокотова, который жил в Москве по соседству с домом Венецианова. Предполагаемый год смерти Рокотова почти совпадает с годом переезда Венецианова из Москвы в Петербург. Не менее значительно, что в Петербурге Венецианов, по-видимому, вовсе не делал попыток поступить в Академию (вспомним, как решительно, порвал с нею Рокотов) и обратился к Боровиковскому, тогда крупнейшему портретисту, образовавшемуся самостоятельно и сохранившему свою полную независимость от Академии.

Кроме портретов пастелью, маслом и карандашом, Венецианов копировал произведения старых мастеров в Эрмитаже, что, видимо, и составляло основу его художественных занятий.

В 1808 году Венецианов затеял издание «Журнала карикатур», который был немедленно запрещен и уничтожен цензурой. По-видимому, кто-то из ближайших к царю сановников усмотрел прямое сходство с собой в карикатуре «Вельможа». Карикатура Венецианова иллюстрирует одноименную сатирическую оду Державина (кстати, близкого знакомца Боровиковского), но возможно, что Венецианов придал «Вельможе» конкретные черты и карикатурный образ из собирательного превратился в портретный. Только этим можно объяснить необычайные репрессии, предпринятые против «Журнала». Как бы то ни было, Венецианов выступает как автор первой художественной политической сатиры.

В 1812 году вместе с Теребеневым и Ивановым Венецианов участвовал в создании целого ряда сатирических листов, бывших выражением национального патриотического подъема. Собственно Венецианову принадлежали картинки, изображающие засилье французов в Москве и низкопоклонство перед ними русской знати, а также несколько лубков, изображающих патриотические подвиги крестьянских женщин. Замечательно, что все художники, гравировавшие эти карикатуры, умело использовали привычный для народа язык лубков. Они убедительно говорят о патриотизме и широких демократических основах творчества Венецианова, поставившего своей целью создать искусство для народа.

В то же самое время Венецианов усердно занимается портретным искусством. Некоторые из его портретов несут явное влияние особенностей живописи Боровиковского: в них та же скульптурная плотность формы и обязательный пейзажный фон, правда, менее условный, чем у Боровиковского. Но уже в 1811 году Венецианов представляет в Академию свой «Автопортрет» (1811, ГРМ), являющийся вполне самостоятельным произведением. Освещение сильное, какого никогда не встретишь у Боровиковского. Форма в этом скользящем свете вылеплена легко и мягко. Напряженный поворот головы, морщины на лбу, сжатые губы и, наконец, глаза, пристально, внимательно проверяющие производимую работу, — все это характерно для художника, пишущего автопортрет. Все внимание, вся творческая воля сосредоточена в глазах, которые и составляют центр портрета. Рука держит тонкую кисть, готовая нанести последние завершающие мазки. Это автопортрет художника, поглощенного своим трудом. За эту работу Академия признала Венецианова «назначенным». Звание академика было присуждено Венецианову за портрет инспектора Академии К. И. Головачевского с воспитанниками Академии, более сложный по композиции, живой по характеристике главного лица, но более вялый по живописи, чем «автопортрет». На этом кончилась официальная академическая карьера художника. Академия никогда не пользовалась его услугами как педагога и художника, несмотря на попытки Венецианова войти в состав преподавателей Академии, которые он многократно делал.

В целом все портретное творчество Венецианова представляется до крайности простодушным. Художник, вероятно, достигает большого сходства с моделью, но не стремится дать углубленную ее характеристику. Психологический анализ вряд ли вообще особенно его привлекал. Портреты его всегда предназначались для семейного круга. Несравненно более, чем портреты, занимали его иные темы.

Маленькое имение Сафонково, приобретенное в 1815 году художником, становится с 1818 года местом почти постоянного его жительства. Здесь он пишет портреты соседей-помещиков и, что несравненно важнее, пишет и рисует пастелью и маслом своих немногочисленных крестьян, открыв таким образом в русской деревне новый мир, к которому лишь однажды обратился его учитель, написав кормилицу ребенка Львовых, крестьянку Христинью. Венецианов пишет множество этюдов деревенских жителей - мальчиков, девушек, взрослых и старух. Некоторые из них по своей обдуманности и законченности являются настоящими портретами - такова, например, «Старая крестьянка с клюкой» в Третьяковской галерее. Большинство этих работ не датировано, что мешает установить их последовательность и проследить эволюцию живописной манеры художника. Все эти работы свидетельствуют не только о понимании народных типов, но и о любви к народу.

По-видимому, вначале Венецианов ограничивался живописью отдельных голов и полуфигур, еще лишенных обстановки, среди которой они живут. Но он явно не был удовлетворен этими результатами. Он стремился к более широкому, более существенному охвату народной жизни. Он понял, что живопись может изображать отношения людей, общение, разговор, общую работу. Он чувствовал потребность изображать человеческую жизнь так, как она протекает на самом деле, среди соответствующей обстановки, среди природы или в домах. Он понял неразрывную связь, существующую между человеком и обстановкой, взаимодействие человека и среды, в данном случае русского крестьянина и природы, среди которой он живет и работает.

Венецианов понимает громадное значение изучения натуры. Он говорит, что писать нужно, не подражая великим мастерам, даже таким, как Рембрандт или Рубенс, а так, как подсказывает художнику сама натура.

Первая картина, которую Венецианов написал на новых основаниях, была выставлена им в 1824 году, называлась она «Гумно» (1821, ГРМ). Картина отличается простым и верным изображением крестьян, работающих и отдыхающих. Внутренность гумна освещена широким светом, льющимся спереди.

Около 1823 года Венецианов написал пастельными карандашами «Очищение свеклы». Группа крестьян, несомненно, вся написана с натуры и, по-видимому, на открытом воздухе. Это важнейшее новшество, введенное Венециановым как живописный метод, позволило ему освободить свою палитру от вялых и глухих комнатных красок и найти новый колористический строй, связанный со светлыми красками природы, живыми, изменчивыми и радующими, какими мы их видим на открытом воздухе (Жнецы. Вторая половина 1820-х гг., ГРМ; Крестьянка с васильками. 1820-е гг., ГТГ; Крестьянка с косой и граблями (Пелагея). Около 1825. ГРМ).

В 1823 году Венецианов написал «Утро помещицы» (1823, ГРМ) - картину, которую воспринимаешь, как удивительную по своей жизненности поэму. Конечно, картина Венецианова не обладает сложностью и широтой «Евгения Онегина», Венецианову недоступна пушкинская острота характеристик, но по своему духу «Утро» ближе всего примыкает к бессмертному творению Пушкина.

Точными и внимательными чертами охарактеризована обстановка помещичьего дома. Сквозь высокое окно утренний свет проникает в комнату, мягко освещая три женские фигуры. Лицо помещицы остается в тени. Художник писал ее со своей жены, но, видимо, не хотел воспроизводить портретно ее черты, так как тогда картина утратила бы типичность жанровой сцены. Совершенно полно и обстоятельно выяснены две фигуры крестьянок в опрятных сарафанах, складно сидящих и красивых; в руках стоящей крестьянки весы или безмен, она смотрит на зрителя, как бы приглашает его вступить в пространство картины. Обе крестьянки изображены художником с большим вниманием. У них спокойные и умные лица. В них есть чувство собственного достоинства. Обстановка комнаты типична для двадцатых годов прошлого века. Вся мебель - красного дерева. Венецианов так хорошо понял суть ее стиля, как это мог сделать только художник-современник, живущий теми же вкусами, которые нашли свое выражение в фасонах мебели, одежды и всей бытовой обстановки. Вся композиция картины отличается поразительным совершенством по своей продуманности и архитектонической строгости. Это настоящее отражение своего века, подлинный документ эпохи, созданный человеком, обладающим поэтической душой.

Поэтическое восприятие действительности еще сильнее сказалось в другой, на этот раз чисто крестьянской картине Венецианова - «На пашне» (Первая половина 1820-х гг., ГТГ). Педанты, критиковавшие Венецианова, указывали на несообразности, якобы допущенные художником: праздничное платье крестьянки, вышедшей на работу, ее неестественно высокий рост. Но они совершенно упускали из виду другую, важнейшую сторону. Для художника «Пашня» предстала как праздник весны, который торжествует вся природа и ради которого женщина облачилась в свои нарядные одежды. Эту праздничность невозможно не видеть в картине Венецианова. Самый пейзаж изображен в мягком весеннем свете, весенняя природа пробуждается к новой жизни, и женщина шествует по земле как олицетворение весны.

Но еще более значителен пейзаж в «Спящем пастушке» (Между 1823 и 1826 г., ГРМ), который по справедливости следует считать началом нашего национального пейзажа. Венецианов был пионером в изображении скромной северной природы. Он первый из русских художников открыл трогательную красоту родных полей и деревень. Он не только увидел эту красоту, но и нашел способы передать ее средствами живописи.

Однако здесь же нельзя не отметить, что в живописи Венецианова преобладали образы простого народа, крестьян, чаще всего изображенных в труде или с орудиями труда. Всем своим искусством Венецианов засвидетельствовал свою влюбленность в русский народ, глубокое понимание национальной красоты, знание жизни (Лето. Жатва. Первая половина 1820-х гг. ГТГ; Гадание на картах. 1842, ГРМ; Купальщицы. 1829. ГРМ).

Свои гуманистические взгляды Венецианов деятельно проводил в жизнь. Его ученики были его иждивенцами, они жили с ним и в Сафонкове и в Петербурге, он вечно хлопотал за крепостных художников и ставил своей особенной задачей помогать получить художественное образование тем, кому крепостное состояние мешало поступить в Академию. Он постоянно добывал заказы для учеников и заботился о распространении произведений русских художников путем литографии.

Художник был счастлив и горд, переполнен своими открытиями, бесконечно расширившими его горизонты. Он письменно заявил, написав на обороте одного из портретов, что оставляет портретную живопись, очевидно, ради тех новых горизонтов, которые перед ним открылись. Но он не хотел таить своих открытий от других. Двери Академии были для него закрыты. Он решил основать свою собственную школу. Его поддержало Общество поощрения художников. На школу он тратил все свои заработки и сбережения.

Венецианов выработал совершенно своеобразный метод преподавания живописи, построенный на изучении натуры. Он начисто отменил перерисовку гравюр (так называемых «оригиналов»), с которой начиналось академическое обучение, и сильно ограничил применение гипса как учебного пособия. Первая ступень обучения состояла в изучении натюрморта, после ученики писали интерьеры, затем переходили к живой натуре; последняя стадия обучения состояла в живописи на открытом воздухе. Таким образом, Венецианов старательно избегал в своей педагогической системе всяческой отвлеченности, ставя ученика лицом к лицу с натурой во всей ее реальной сложности и располагая все объекты в строгой последовательности, по возрастающей трудности. На первой ступени ученик овладевал реальной формой и цветом, связанными с материалом предметов, выражающемся в их фактуре. Переходя к интерьеру, Венецианов заставлял учеников до тонкости изучать правила перспективы и даже начертательной геометрии, курс которой он сам составил. На интерьере Венецианов учил видеть действие света на предметы, на их цвет, наблюдать не только линейную, но и воздушную перспективу, сохраняя всю радость цвета, что так характерно для бытовых интерьеров, созданных художниками его школы.

Через школу Венецианова в течение 20 лет прошло более 80 человек. Тут были и обедневшие дворяне-разночинцы и, что особенно важно, - крепостные, для которых Академия художеств продолжала быть закрытой. Венецианов сам комплектовал кадры своей школы. Он повсюду выискивал будущих своих учеников. Он обращал внимание на иконописные артели, на отдельных молодых людей, тяготевших к живописи, кто бы они ни были по своему социальному положению. Он постоянно хлопотал перед помещиками и власть имущими за своих учеников, устраивал им заказы, иногда коллективные. Лето Венецианов вместе с учениками жил в Сафонкове, а зиму все они жили в Петербурге, причем учитель добивался разрешения работать в Эрмитаже и дворцах для практики живописи интерьеров.

Самой сильной стороной венециановской школы является интерьер. Если взять в совокупности все, что было создано учениками Венецианова и художниками его круга в этой области, то получится обширная картина внешнего быта русской жизни 1830-1840-х годов, при этом жизни различных слоев общества.

Благодаря этим скромным картинам мы знаем, как были обставлены комнаты того времени в дворянских усадьбах и городских особняках, мы видим также бедный быт ремесленников, мастерские художников. Очень часто среди этой обстановки появляются люди, одетые в костюмы, соответствующие обстановке и времени. Они стоят у притолоки, читают или занимаются рукоделием. Иногда изображено целое семейство, старшие сидят в креслах, младшие - стоят сзади и сбоку. Но они почти никогда не связаны общим действием. И даже в тех случаях, когда есть это действие (как в сценах Щедровского), оно вытекает из сюжета, не могущего вскрыть социальные корни жизни. Таким образом для художников венециановской школы еще не наступил гоголевский период критического отношения к действительности.

Вероятно, Венецианов, учитывая индивидуальность ученика, давал определенное направление его развитию. Л. С. Плахов и И. С. Щедровский рисовали мастерские ремесленников, Г. К. Михайлов и С. К. Зарянко — парадные интерьеры, Хруцкий рисовал натюрморты, цветы и плоды, интерьеры и даже портреты. Но портрет, так же как и подлинно жанровая живопись, никогда не составлял предмета специального интереса для художников венециановской школы. Их внимание направлялось исключительно в сторону внешнего отображения быта. То, что не получило развития в творчестве самого мастера, ограничило и всех его учеников. Если они рисовали портрет, то их внимание прежде всего привлекал костюм, его покрой и материал, из которого он сшит, его цвет, плотность и фактура. Чисто внешние черты человеческого облика выступают на первый план: дряблая и морщинистая кожа старых, упругая и шелковистая поверхность молодого тела. Но из-под этой внешней характеристики слабо проступает душевная жизнь человека.

И все же все эти скромные картинки обладают неоспоримым и очевидным обаянием. Их следует рассматривать в свете того освободительного движения, под влиянием которого у художников развивалась любовь к простому русскому человеку и родной природе. Венецианов в своей теории и практике со всей энергией выступал против космополитических установок тогдашней Академии художеств и ратовал за национальную форму. Он не стремился за границу и целиком основывал всю свою работу и учебу своей школы на изучении натуры, окружающей природы и русского человека. Он прививал своим ученикам огромную любовь ко всем деталям, ко всем частностям. Самая новизна предметов, к которым впервые обратилась живопись, увлекала художников; печать любовного внимания и даже восторженности, чистоты и свежести молодости лежит на всех их произведениях.

Машковцев Н.Г. Искусство первой половины XIX века // Очерки по истории русского искусства. - М.: Из-во Академии художеств СССР, 1954. С. 123-128.

© Материал подготовлен администрацией сайта Арт Каталог.
При полном или частичном копировании ссылка на сайт www.art-katalog.com обязательна!