Крамской Иван Николаевич (1837-1887)

Иван Николаевич Крамской родился 27 мая (8 июня по новому стилю) 1837 года в Воронежской губернии. Вот что он сам писал в автобиографии о своем происхождении и первых двадцати годах жизни: "Я родился в уездном городке Острогожске, в слободе Новая Сотня, от родителей, приписанных к мещанству... Учился и Острогожском училище, где и кончил курс с похвальными листами по всем предметам - 12 лет от роду. В тот же год лишился отца, писаря городской думы, В той же думе упражнялся в каллиграфии, служил посредником по полюбовному межеванию. А когда минуло шестнадцать, представился случаи вырваться из Острогожска с харьковским фотографом, снимавшим в нашем городке войсковые учения. С этим фотографом и объехал в течение трех лет половину России в качестве ретушера и акварелиста". Дополним этот "трудовой" список - пятнадцати лег от роду он поступил учеником к острогожскому иконописцу и провел в его мастерской около года.
Как видим, происхождение Крамского было демократическим, разночинным. К счастью, и эпоха в России наступала вполне разночинная - проведение либеральных реформ Александра II сопровождалось массовым наплывом разночинцев во все сферы общественной и художественном жизни. В последней Крамскому предстояло сыграть виднейшую роль.
К 1857 году он появился в Петербурге и, не имея никакого систематического художественного образования, дерзнул "подать документы" в Академию художеств. Успешно сдал экзамены и оказался студентом Академии!
Шесть лет провел наш герой в ее стенах. Жизнь его была нелегкой, приходилось постоянно искать источники пропитания. Тут пригодились Крамскому навыки, приобретенные в прежних скитаниях. В 1851 году Андрей Денвер, окончивший Академию за два года до этого, открыл собственное "дагерротипное заведение". На самом деле заведение было одним из первых российских фотоателье. Не терпя грубой обработки фотографии, он поручал эту работу художникам - в частности, и Крамскому, который пришел к Денверу в 1857 году и вскоре прослыл "богом ретуши".
Из Академии молодой живописец ушел с громким скандалом, сделавшим его имя общеизвестным. Новые идеи носились в воздухе, молодежь зачитывалась «Современником», а Чернышевского числила гением и пророком. Похоже, натура Крамского формировалась во многом в "силовом поле" писании этого критика (и романиста) - некоторые сюжеты жизни героя нашего выпуска словно заимствованы из романа "Что делать?".
Итак. 1963 год - знаменитый "бунт 14-ти", когда четырнадцать выпускников Академии во главе с Крамским, возмущенные тем, что им запретили писать конкурсную картину на "свободную" тему, предложив вместо этого очередную мифологическую историю, отказались соревноваться за Большую золотую медаль и хлопнули дверью. Они организовали коммуну под названием "Артель художников", старостой и вдохновителем которой стал Крамской. И это очевидный "Чернышевский" сюжет в судьбе художника - вспомним артель Веры Павловны. Впрочем, в реальности все оказалось не столь гладко. Проблемы дали о себе знать буквально на следующий день после возникновении "Артели". Некоторые ее участники скрывали свои доходы (декларировались отчисления в размере 10% частных денежных поступлений и 25% заработка за "артельные" работы). С ростом популярности "явилась - по словам Крамского, - у некоторых жажда духа, а у других полное довольство и ожирение". Художник, в конце концов, изнемог в безнадежной борьбе за "нравственное единство" и в 1870 году покинул "Артель" (она вскоре после этого распалась).
Бытовыми вопросами в "Артели" занималась жена Крамскова, Софья Николаевна Крамская (в девичестве Прохорова). И это еще один "Чернышевский" сюжет его жизни. Дело в том, что познакомился Крамской с ней, когда она жила в гражданском браке с другим художником - неким Поповым, официально женатым на другом женщине. Потом Попов уехал за границу, и репутация молодой женщины "пала". В этот момент ей и протянул руку Крамской, взяв "на свой счет" все негативные оценки поведения его избранницы. Брак оказался счастливым, Софья Николаевна родила художнику шестерых прекрасных детей (два младших сына, правда, умерли в детстве) и всегда была его ангелом-хранителем.
Бросив "Артель", Крамской не пустится в «автономное плавание - он страстно увлекся идеей Г. Мясоедова об организации нового «московско-петербургского» художественного объединении, которому было суждено войти в историю России под именем "Товарищество передвижных художественных выставок". Устав Товарищества так формулировал его цели: "Устройство во всех городах империи передвижных художественных выставок, в видах: 1. доставления жителям провинции возможности знакомиться с русским искусством и следить за его успехами; 2. развития любви к искусству в обществе; 3. облегчения для художников сбыта их произведений".
В эти годы Крамской сблизился с И. М. Третьяковым. Они некоторое время присматривались друг к другу, а потом крепко подружились - впоследствии Крамской был главным советником знаменитого мецената и исполнителем ряда его заказов. Правда, иногда это "исполнительство" несколько походило на "кабалу", но, скажем так, "кабалу" дружественную, теплую, основанную на взаимопонимании.
Начало 1870-х годов в жизни Крамского ознаменовалось еще одной дружбой - на этот раз трагической. Даровитого пейзажиста Федора Васильева (1850-1873), сгоревшего от чахотки, наш герой называл "гениальным мальчиком". Горячие строки посвящены ему в одном из писем Крамского к Третъякову датируемом 1870 годом: "Он любил природу и понимал ее - ведь это так редко дастся человеку! И Васильев умер. Он ко мне часто обращался с вопросом: зачем у меня такое горестное выражение лица, когда я счастлив? Он этого не мог понять, что личное счастье не наполняет жизни!"
Несколько раз Крамской ездил за границу, последний раз это случилось в 1884 году. Но к исканиям новейшей живописи он остался равнодушен. "Мимолетное" его не интересовало - он ощущал себя пророком, бьющим в набат, и страшно огорчался, когда ему казалось, что его не слушают. Оставаясь одним из главных экспонентов на передвижных выставках - начинай с Первой, организованной в 1871 году, и до 16-й, состоявшейся в год его смерти, - Крамской переживал не только успехи, но и непонимание, и отторжение, и злую критику. Не все ладно было в самом Товариществе, В начале 1880-х годов его отношения с Товариществом уже напоминают жесткую конфронтацию. Он призывает соратников меняться, допускает возможность объединения с Академией, а в ответ слышит слова о ренегатстве. Большинство передвижников обвиняет его во всех смертных грехах - и в том, что его работы стали "неискренними", и в том, что он "предал идеалы", приняв заказ на выполнение портретов членов царской семьи, и в панславизме, и в роскоши, в которой он якобы погряз, и даже в том, что он носит модные красные чулки. Через семь лег после смерти Крамского, в 1894 году, Стасов, по сути инспирировавший эту кампанию, фактически признал свою неправоту, написав Третьякову о тогдашних передвижниках: "Что значит, что нет больше Крамского, державшего их в могучей деснице и направлявшего к правде..."
"От меня почти все отвернулись... Я чувствую себя оскорбленным" - сокрушался Крамской в конце жизни. Между тем у художника все сильнее болело сердце. В 1884 году, живя в небольшом французском городке, он лечился под наблюдением русских врачей, а в свободное от лечения время давал уроки рисования своей дочери Соне - в будущем, на рубеже веков достаточно востребованной художнице.
Ушел он из жизни за работой, у мольберта. В последний свой день, 24 марта (5 апреля по новому стилю) 1887 года, Крамской несколько часов подряд писал портрет доктора К.Раухфуса. Вдруг побледнел и, бездыханный, рухнул на мольберт.

Художественная галерея 128/2007

© Материал подготовлен администрацией сайта Арт Каталог.
При полном или частичном копировании ссылка на сайт www.art-katalog.com обязательна!